night-head.ru » История большой семьи. Глава 1. Новочеркасск. Анна Григорьевна Богданова.

История большой семьи. Глава 1. Новочеркасск. Анна Григорьевна Богданова.

Глава 1 Новочеркасск. Анна Григорьевна Богданова

Я звала ее бабушкой. Мать свою она не помнила. Когда ей было три года, отец снова женился – на старообрядке, женщине суровой и недоброй. Оставив дочь на попечение мачехи, отец, донской казак, ушел воевать под Плевну, стал там полным Георгиевским кавалером и по возвращении в Новочеркасск получил личное дворянство. Служил он землемером, и доход с этой должности давал ему возможность содержать семью.

Вскоре он умер. Мачеха не обижала девочку, но и не любила ее. Ханжа и от природы, и по воспитанию, она считала грехом и пение, и пляски, и обучение грамоте. Так моя бабушка и осталась неграмотной. А вот считала она в уме виртуозно, - жизнь научила.
Мачеха прожила недолго.. Двенадцатилетнюю девочку приютил родной брат мачехи – богатейший новочеркасский купец первой гильдии. В доме названного дяди работящая, ловкая и к тому же властная девочка стала по существу хозяйкой.
Дело в том, что ниша «хозяйки» в этом доме была, по сути, пуста: тетка, жена дяди сдобная кустодиевская красавица, – часто рожала, а этот процесс подчинялся ритуалу, не дававшему возможности заниматься хозяйством. Как только выяснялось, что женщина беременна, она сразу переселялась в горницу, на второй этаж огромного дома, где нежилась в окружении многочисленных горничных и приживалок. Со второй половины беременности к этой компании присоединялась еще и акушерка, постоянно с этого времени находившаяся в доме. И родившийся ребенок, и кормилица, и акушерка, да и сама мать не спускались со второго этажа до тех пор, пока малышу не исполнялось полтора года, чтобы, упаси Боже, их не сглазили. Естественно, хозяйство велось плохо, прислуга менялась часто.
Так и вышло, что и хозяйство, да и забота о многочисленных племянницах и племянниках постепенно легли на плечи молоденькой девочки. Ей нравилось чувствовать себя хозяйкой. Она нанимала и рассчитывала прислугу, заказывала обеды кухарке, возила детей в городской сад (на двух пролетках, да еще и с несколькими корзинами еды и питья), покупала детям обувь в лучших магазинах и заказывала им платье, следила за горничными и за порядком в доме. Единственное, что не нравилось ей и даже возмущало ее, это вот что: в дом приходила наемная прачка, и когда она заканчивала стирку, бабушка обязана была вынести ей на подносе рюмку водки. Да еще рюмку надо было поднести с поклоном. Этот поклон бабушка считала унизительным и всю жизнь с руганью ругаться она любила) вспоминала его. Кстати, о рюмке: если домашней посудой пользовался человек, не принадлежавший к старообрядцам, то посуда выбрасывалась, так как считалась «опоганенной». Остальным старообрядческим причудам семья не следовала: и в гимназии детей учила, и в театр ходила, но этот обычай выполняла неукоснительно.
В 16 лет бабушка была высокой, статной, худощавой, с гордо закинутой назад головой (осанку эту она сохранила до конца жизни), пронзительными синими глазами и волевым ртом.
Ее выдали замуж. Муж ее, сорокадвухлетний довольно богатый подрядчиктроитель был настоящим красавцем, высоким, атлетического сложения, голубоглазым, с пышными усами и копной русых кудрей. Но он пил. Пил не запойно, а постоянно. Дети посыпались ежегодно, но были слабенькими и быстро умирали. И корь, и скарлатина, и дифтерия, и простуда, – все кончалось смертью.
Родила бабушка семнадцать детей, и только одна дочь, Ираида, дожила до восемнадцати лет. Моя мама видела фотографию Ираиды, которая, как и её отец была потрясающей красавицей. Окончив гимназию, она работала телеграфисткой, что по тем временам было престижно не только для юной девушки, но и для взрослого мужчины. Вскоре она заболела скоротечной чахоткой и через полгода умерла.
К тому времени бабушка уже была вдовой. Муж ее упал со строительных лесов, повредил себе позвоночник, несколько лет лежал в параличе и умер, не оставив никакого капитала. Все ушло на его лечение. Остался только дом.
Чтобы заработать на жизнь, бабушка стала покупать у станичников птицу, забивать, потрошить ее и продавать на базаре уже ощипанную. Разница в цене была значительной, На это она и жила. А еще сдавала комнаты жильцам.
Да не была она моей бабушкой, была няней. Но я не знала этого и до пятнадцатилетнего возраста не задумывалась, в каком же родстве мы находимся.
Бабушка растила меня с шестимесячного возраста и любила самозабвенно, хоть и обращалась со мной довольно круто. Но об этом я расскажу позже

Posted by admin18th Июль 2010

Комментариев нет

Комментариев нет.

Извините, обсуждение на данный момент закрыто.

Designed by Free web directory and Credit card processing and WP 2.6 Templates